Журнал о городе, людях, культуре и саморазвитии
видеограф
Маша Азарян
«Каждое утро, когда мне не нужно вставать в 7 часов,
я понимаю, что все делаю правильно».

Какой ты была в детстве?
— Первые десять лет жизни я была единственным ребенком в семье. Когда мне было шесть, родители развелись. Всю жизнь жила на «фанере» – наше череповецкое «гетто». В детстве ходила в театр, и там у меня неожиданно обнаружилась способность к вокалу. Плюс ко всему получила одну из главных ролей. Тогда я впервые поняла, что чего-то могу. (Смеется.) С тех пор не хотелось снижать планку. В школе я тоже пыталась везде выскочить. Иногда это переходило рамки – получалось больше казаться, а не быть.

Хотелось быть первой?
— Знаешь, я не лидер, не стремилась быть старостой в школе или лучше всех ответить на уроке. Организационные заморочки, сделать больше, чем остальные – меня это не интересовало. Я просто хотела знать, что в каком-то конкретном деле я лучшая. Ну и чтобы еще об этом знала парочка человек. (Смеется.)

В чем ты себя искала?
— Во всем необычном! Для меня было важно, чтобы не как у всех. Начала играть на гавайской гитаре – укулеле, стала ходить на бокс. Таких примеров уйма. Ну и, конечно, чтобы выделиться, нужно было набить татуировку, что я и сделала в 16 лет. Все, что модно – я всегда была в теме. Об этом не знали родители. (Смеется.)

Но родители, конечно, узнали…
— Я набила ее, и хожу вся такая загадочная, скрываю под одеждой. Однажды проснулась в 6 утра, чтобы пойти в душ. Со мной никогда такого не было – регулярно опаздывала в школу. Видимо, мама что-то заподозрила, начала стучаться в дверь и в итоге ее открыла. Выглядело все максимально странно. Представь: у меня в руках ножницы, прикрываюсь пеленкой, которую надо прикладывать на место татуировки, пока не заживет. Мама ничего не понимает. Я медленно опускаю пеленку, обнажая рисунок, она выдыхает и говорит: «Ну ты и дура!» И вышла. А чуть позже папа прислал сообщение: «Покажи татуировку». Он был точно недоволен, но пытался нормально к этому отнестись.

Судя по их реакции, родители у тебя не самые строгие?
— Они почти ничего мне не запрещали, а я этим пользовалось. Зато благодаря этому период подросткового самопознания, субкультура прошли лет в 13–15. Я не была проблемным ребенком. Алкоголь, наркотики – все это прошло мимо меня.

Но если тебе все-таки приходило в голову, скажем, перекрасить волосы или как-то себя изменить, они могли на тебя повлиять?
— Я не очень довольна формой своего носа. Когда задумываюсь о том, чтобы ее изменить, то лучший психологический прием отца – это сказать мне: «Можешь делать все, что хочешь, но скорее всего, это не решит проблему» Потому что ее корни где-то в голове, и прежде чем ложиться под нож, нужно разобраться с ней. Разумеется, после таких слов я начинаю сомневаться. Мне не хочется быть глупой в его глазах. Помнишь, нужно быть лучшей по жизни! (Смеется.)

Мудрый подход!
— Иногда мне кажется, что я переросла родителей и стала умнее. Но стоит папе выдать какую-нибудь мысль, как понимаю, что ошибалась. Он всегда будет меня удивлять, а я буду к нему прислушиваться. Он мой путеводитель по жизни, чьи слова не нужно делить на два. Вообще, папа – это очаг разума, а мама – очаг женской энергетики и чувств. Она для меня пример женщины, которой я бы хотела быть в глазах мужчин лет через 20. Мама тоже дает мне советы по жизни, но они чаще основываются именно на опыте и эмоциях.

На кого больше похожа характером?
— Папа говорит, что на маму. Что я такая же самодостаточная, палец в рот не клади.

Развод родителей сказался на тебе?
— Думаю, нет. Папа переживал, что я плохо перенесу их расставание, и отвел меня к психологу, когда мне было 7 лет. Кстати, для меня это стало обычной историей. Уже лет в 15 я сознательно обратилась к школьному психологу, когда понимала, что есть вопросы, которые самой не решить. Она оказалась нереальной женщиной и самым мудрым человеком в школе. Несколько раз я забывала прийти на встречу и с ужасом вспоминала об этом на следующий день. Но когда мы сталкивались в коридоре, она приветливо улыбалась и здоровалась как ни в чем не бывало. Меня это поражало. Благодаря этому человеку я поняла, что есть и такие люди, а некоторые ситуации можно свести на нет, не раздувая конфликт.

Как вы познакомились с твоим будущим мужем Кириллом?
— На тот момент я находилась в абьюзивных отношениях, детали опустим. И тут случились съемки. Мне предложили снимать для хоккейного центра Юрия Трубачева, капитана «Северстали». Я была главным оператором, а мой друг Даня – режиссером, он рулил проектом. Если бы я тогда знала, что первый съемочный день пройдет в окружении хоккеистов «Северстали», то я хотя бы выглядела нормально. (Смеется.)

Классика жанра?
— Именно. Просыпаюсь утром, как всегда опаздываю и не успеваю накраситься, на улице тридцатиградусный мороз – закутываюсь в пару слоев одежды. Приезжаю на съемки вот таким якутом, захожу – сидят парни, среди которых был и Кирилл. Он тогда был тренером в хоккейном центре, только вернулся из армии. Мы пошли снимать, вышли на хоккейную коробку, и он постоянно был рядом, что-то спрашивал, рассказывал. Обращался ко мне на «вы» первые две недели, называл Мария – это было прикольно. После съемки добавился в друзья, писал каждый день на протяжении месяца, все знакомые уже стали подкалывать. Я не отвечала, блокировала его сообщения. Но случился очередной разговор по душам с папой, и внутри что-то изменилось.

Как ему удалось покорить твое сердце?
— Переломный момент случился 8 марта. Мы все еще ни разу не виделись. Я провела одна весь праздник, а вечером друзья позвали в The Loft. Кирилл как раз весь день пытался узнать, где я буду, но я не хотела говорить. Когда мы с друзьями приехали в кальянную, к моему удивлению, там уже сидели друзья Кирилла, но его самого не было. Не прошло и десяти минут, как от него приходит сообщение с просьбой выйти на улицу. Вышла, Кирилл подходит ко мне и… достает из куртки мой любимый шоколад! Он запомнил, я говорила об этом на той съемке. Это было очень мило. Теперь на каждый праздник он дарит мне эту шоколадку в знак любви.

Что самое главное в отношениях?
— Ключевое слово – вовремя. Вовремя увидеть проблему, поговорить, решить ее. В противном случае ты или рискуешь довести ситуацию до момента, когда любые действия будут бесполезны, или просто потратить много времени на отношения, в которых тебе плохо.
«Когда на мой девятый день рождения
родители подарили компьютер, расстроилась – очень хотела видеокамеру!»
А что тебе сложнее всего дается?
— Не контролировать человека.

Как ты нашла себя в видеосъемке?
— Однажды я смотрела мультик «Жизнь с Луи». Это была серия «Скандальная слава», по сюжету которой Луи пытается снять кино. Ну и, конечно, в мультиках все всегда все просто: восьмилетний ребенок достал камеру, пленку, собрал актеров-друзей, снял видео, склеил и показал фильм в кинотеатре. Я вдохновилась настолько, что когда на мой девятый день рождения родители подарили компьютер, расстроилась – очень хотела видеокамеру!

И она все-таки у тебя появилась?
— Почти. На следующий день рождения мне подарили деньги, и я купила фотоаппарат с режимом видеосъемки. Мы с подругой постоянно брали его с собой, я снимала, а она фотографировала. Каждая наша прогулка заканчивалась сотнями снимков и роликов. Об этом узнали в школе, и я стала брать камеру во все поездки с классом. А так как у меня был и компьютер, то было на чем монтировать.

Расскажи про поступление в Петербург.
— С девятого класса начала задумываться, кем хочу стать. Склонялась к археологии или дизайну. О Санкт-Петербургском институте кино и телевидения, где я сейчас учусь, рассказала подруга. С 10-го класса начала готовиться к ЕГЭ и сдала его так хорошо, что все учителя были удивлены – я же троечница. Просто у меня был стимул – хотела туда поступить!

Было сложно?
— Достаточно. Даже документы подавала только туда просто потому, что у меня не было времени на другие варианты. Перед поступлением надо было окончить двухнедельные курсы при университете, затем создать себе творческую папку, пройти собеседование, к которому тоже нужно подготовиться – побывать в музеях, и тому подобное. Главный критерий – чтобы человек был максимально развит во всем. Комиссия могла спросить о музыкальных предпочтениях, и это тоже было важно. Ни о каком платном образовании речи не шло, поэтому сразу ставила цель – бюджет.

И поступила?
— В первых списках меня не было. Немного расстроилась и просто начала работать. Меня тогда позвал в помощники череповецкий оператор, который сейчас живет в Петербурге. Однако в сентябре, как раз тогда, когда мы монтировали видео, мне позвонили из университета со словами, что я поступила на бюджетное заочное отделение. Это было очень круто!

Так ты купила себе видеокамеру?
— У меня до сих пор нет своей собственной камеры! (Смеется.)

Как это?!
— Все тот же оператор, у которого я работала помощником, купил себе новую камеру, а старую продал мне за пять смонтированных свадеб. Я снимала на нее какое-то долгое время, но даже по тем меркам она была слабовата. Однажды мой друг захотел купить себе видеокамеру и попросил меня помочь с выбором. А я предложила сдавать ее мне в аренду. С тех пор снимаю на Sony a7S II и, конечно, планирую приобрести свою. Кстати, ровно такую же.

Что любишь снимать больше всего?
— Рекламу, которая похожа на маленькое кино. Люблю документальную съемку и снимать интервью. У меня есть классный документальный сюжет про череповецких диджеев и про виниловые пластинки.

У тебя есть свой собственный стиль. Когда случайно в ленте попадается твоя работа, легко угадывается автор. Ты к этому шла?
— Помню, давно разговаривала со знакомым видеографом о том, что к тебе могут обратиться за услугой просто потому, что в ней нуждаются, а ты вроде как можешь это сделать, и потому что ты – это именно ты. Конкретно за моим видением стали приходить около двух лет назад.

А как появилась студия «№16»?
— Тут важно сказать, что это была история не про бизнес. Когда мы создавали ее с моей подругой и партнером Катей Вовченко, то просто хотели, чтобы у нас была отдушина, а конкретно для меня – место, где я могла бы снимать. А выхлоп проекта – второстепенно.

Чем вдохновлялась, работая над интерьером?
— По большей части за это отвечала Катя, она нашла нам дизайнера, и они вместе продумали внешний вид пространства. А я сидела и только поддакивала – мне все реально нравилось. Получился сдержанный, но разносторонний интерьер. Моей идеей был вентилятор, который висит в студии на стене.
«Стоит только сказать: «Ребят, мы начинаем!»,
и да начнется шоу».
Цифра 16 в названии что-то значит?
— Мы думали наделить название каким-то смыслом, но ничего не приходило в голову. Тогда я стала перебирать цифры, понравилось, как звучит «sixteen». Забавно, что все обычно читают приставку как отрицание «no», но это просто номер! Как номер журнала или номера отеля. Мы сначала сами не знали, как будем называть студию: «Номер шестнадцать», или просто «Шестнадцать», или «Сикстин». Но люди решили за нас, и теперь за ней закрепилось No sixteen.

Как пандемия повлияла на твои планы?
— Никак особенно не повлияла, потому что я никуда не собиралась уезжать. Летом у всех фотографов и видеографов пик работы. Образ жизни тоже почти не изменился. И так проводила дома большую часть времени, потому что здесь работала. Когда объявили самоизоляцию, и оказалось, что людям надо как-то учиться находиться рядом друг с другом, для нас с Кириллом это вообще не было проблемой.

Удавалось ли вообще работать последние несколько месяцев?
— Первый месяц повлиял на работу студии, потому что люди просто отменяли съемку, боялись. К счастью, никто не отменял свадьбы – не пришлось возвращать предоплаты. Одно торжество перенесли с июня на сентябрь. Работы было предостаточно, потому что я сама искала ее. Писала всем, придумывала новые форматы и акции. Например, начала снимать дома короткие видеоролики для бизнеса. Можно снять сумасшедшее красивое видео, используя подручные материалы. Во время съемки роликов для Piggy Pink Store я снимала зеркало в ванной, клала на подоконник и наносила на него различные кремы. Покупала реквизит, заказывала цветы для съемки. Это был интересный опыт.

Про коронавирус было известно многим ранее. Как ты относилась к новостям?
— Точно не скептично, как делали многие – не верили, что вирус существует. Одна из моих лучших подружек – врач, сейчас оканчивает медицинский. Когда началась пандемия, она вместе со своими подругами из института стала медсестрой. Они одни из тех людей, которые носили вот те страшные костюмы, от которых шрамы на лице. Поэтому я примерно понимала, что происходит, и соблюдала все меры.

Когда все началось у нас, тебе было страшно? Соблюдала режим самоизоляции?
— Было не очень страшно, потому что по сравнению с Москвой, а как раз там работает моя подруга, у нас было мало заболевших. Я подписалась в соцсети на страницу губернатора Олега Кувшинникова и следила за новостями. Режим самоизоляции мы соблюдали на 100% ровно неделю, а потом стали ходить к друзьям, но не более. Волновалась за родителей, особенно за папу. Он работает в Кировске на предприятии «ФосАгро». Когда мы созванивались, показывал, сколько им выдали масок на предприятии – ящиками стояли в квартире.
Что ты поняла для себя во время пандемии?
— Что было бы здорово начать копить деньги!

Поделись, что у тебя в планах?
— Еще до начала пандемии я пришла к тому, что готова выйти на новый уровень, и решила создать собственный видеопродакшн. Странно, что эта идея не появилась раньше. У меня давно есть большая команда профессионалов, без которых не обходится ни один крупный заказ. Стоит только сказать: «Ребят, мы начинаем!», и да начнется шоу. (Смеется.) Правда, ситуация с коронавирусом затормозила процесс, но вскоре мы вернемся к этому проекту.

Уже придумала название?
— Все еще думаю, но я так давно работаю под своей фамилией, что зачем что-то менять? (Смеется.)
Интервью: Ирина Любимова
Фото: Дмитрий Юрин